Назад к списку

Проблема переработки мусора в России приобретает все больший масштаб и обще...

Проблема переработки мусора в России приобретает все больший масштаб и общественный резонанс, и для ее решения власти предпринимают значительные усилия, которые, впрочем, далеко не всегда выглядят просчитанными и эффективными. Одна из задействованных мер
– сжигание твердых бытовых отходов (ТБО): в регионах запускаются проекты по строительству мусоросжигательных заводов (МСЗ), способных параллельно вырабатывать электричество в незначительном количестве. Средства на окупаемость строительства МСЗ инвесторы получают с потребителей федерального оптового рынка электроэнергии и мощности (ОРЭМ) по сверхдорогим договорам предоставления мощности (ДПМ), но основными бенефициарами являются потребители регионального сектора ЖКХ. Энергопотребители, за чей счет все и происходит, а также ряд экспертов считают, что нагружение цены электроэнергии нерыночной надбавкой на дорогостоящее строительство ТБО неоправданно и приносит негативный экономический эффект с учетом включения стоимости электроэнергии практически во все производимые отечественные товары и услуги.
В 2017 году правительством были выделены квоты, а коммерческим оператором – проведены отборы заводов по сжиганию ТБО с сопутствующей электрической мощностью 335 МВт, которые должны быть введены в эксплуатацию в конце 2022 года. В 2018 году вышло распоряжение правительства, которым для объектов ТБО были установлены дополнительные 110 МВт квот, – но сами отборы не были проведены, однако это может случиться в любой момент после соответствующей «доводки» нормативно-правовой базы энергорынка. Эффективность и перспективы «мусорной» генерации обсуждались на прошлой неделе в Госдуме на заседании экспертных секций комитета по энергетике.
Эксперты обращают внимание на ничтожную энергомощность таких заводов и сверхдороговизну вырабатываемой ими электроэнергии, цена которой преимущественно включает затраты, не имеющие прямого отношения к энергоснабжению. «Такие объекты генерации – источник электроэнергии, потребность в котором отсутствует, – считает директор департамента розничного рынка и сетей ассоциации «Сообщество потребителей энергии» Валерий Жихарев. – При наличии существенных избытков генерирующей мощности (по разным оценкам, до 50 ГВт, что составляет около 20% имеющихся мощностей) реальная потребность в ультрадорогой по стоимости и мизерной по объему мусорной электроэнергии для энергорынка отсутствует. Тем более что их размещают в местах, где дефицита электроэнергии нет».
А оплачивать эту незаметную и ненужную электроэнергию придется по полной программе, притом что доля ТБО в установленной мощности составит всего около 0,1%, а в выработке соответственно 0,2% (при максимальной загрузке), доля ТБО в постоянном платеже за мощность составит целых 3,2%, обратил внимание директор по работе с естественными монополиями РУСАЛа Максим Балашов. «Мусорная» электроэнергия оказывается слишком дорогой: прогнозируемая одноставочная цена ОРЭМ в 2023–2024 годах составит 2,6 руб./кВт-ч, а одноставочная цена ТБО при коэффициенте использования установленной мощности (КИУМ), равном 85%, будет уже 9,6 руб./кВт-ч, при более реалистичном КИУМ в 50% – уже 15,5 руб./кВт-ч., а по факту КИУМ может быть гораздо ниже.
«Это явное перекрестное субсидирование стороннего сектора ЖКХ за счет электроэнергетики, – считает Максим Балашов. – Если мы будем дальше продолжать в том же духе нагружать оптовый рынок, получим отрицательный системный эффект: снизятся темпы роста ВВП, ухудшится положение энергоемкой промышленности, чья продукция не сможет конкурировать по цене на экспортных рынках, а в итоге наша топливная база останется невостребованной».
Как отмечает Валерий Жихарев, платеж для потребителей электроэнергии за 335 МВт мусоросжигательных заводов соизмерим с удельными капитальными затратами 2,6 ГВт угольной генерации и почти 4,5 ГВт газовой генерации, а удельные капзатраты на строительство объектов утилизации ТБО по итогам состоявшихся конкурсов в расчете на 1 кВт в разы выше, чем для газовой генерации. «При этом непосредственно на энергетическую часть приходится до 8% расходов капитальных затрат, остальное идет на неэнергетическое оборудование. По факту это не имеет отношения к электроэнергетике».
По мнению эксперта, единственным эффектом программы ДПМ ТБО будет лишь рост расходов потребителей на электроэнергию, причем это произойдет в период прогнозируемого роста прочего перекрестного субсидирования, связанного с другой нетарифной избыточной нагрузкой на потребителей – субсидированием энергетики Дальневосточного федерального округа, модернизацией и строительством новых электростанций по ДПМ и проч. «С точки зрения важности для энергетики эти ДПМ – мусорные в прямом и в переносном смысле. Фактически это административный способ отъема денег у потребителей», – полагает Валерий Жихарев. По его мнению, необходимо отказаться от ДПМ в отношении ТБО и использовать меры нетарифной поддержки.
Максим Балашов, в свою очередь, напомнил про недавнее поручение президента о необходимости ограничения и минимизации межотраслевого перекрестного субсидирования, а также установления конечных сроков действия особенностей ценообразования для отдельных производителей энергии. «У нас должен появиться проект акта о недопущении в дальнейшем финансирования за счет оптового рынка новых проектов сжигания ТБО», – подчеркнул Максим Балашов.
Первый заместитель председателя комитета Госдумы по энергетике Валерий Селезнев призывает оценивать вопрос «мусорной» генерации комплексно, со всеми ее достоинствами и недостатками. «С точки зрения полезности для энергорынка любой скажет, что эффективность пилотных проектов низкая, потому что цена высокая, – сказал он «НГ». – Дефицита мощности нет, и они вроде бы не нужны. Но если брать комплексную эффективность, рассматривать их как некий старт для развития новых технологий в этой отрасли, которая пока существует лишь в умах и на бумаге, – недооценивать их эффект нельзя. Технологии мусоросжигания надо развивать, меня абсолютно не убеждают доводы об их неэкологичности. Такие заводы стоят в центре Хельсинки, была бы минимальная угроза от них – их бы немедленно закрыли. У нас тоже должны быть такие технологии, которые позволяют обеспечить экологическую безопасность для населения. Я выступаю за то, чтобы любые технологии, имеющие множественность эффектов – а в данном случае помимо энергетического эффекта есть и социальный, и экологический, – если это будет подтверждено и доказано, имеют право на существование. Это направление дает новые технологии, в том числе вторичные, которые порождают развитие других отраслей, появление инновационных рабочих мест».
«Другой вопрос: должно ли это происходить только за деньги энергорынка? – подчеркнул парламентарий. – Здесь должны учитываться и иные бенефициары развития этого вида энергетики. Среди них – регионы, потому что именно регионы должны быть ответственны за экологическое благополучие своих территорий. Надо посмотреть и по госпрограммам, в том числе нацпроекту «Экология», – какие там можно источники финансирования выбрать. Обязательно надо посмотреть, каким образом здесь может участвовать Фонд развития промышленности, потому ://www.ng.ru/economics/2019-03-25/4_7539_25032019.html. http://www.ng.ru/economi...